112 >

     "Папина  любимая  игра  - бильярд, и когда он устает и хочет отдохнуть,
он  всю  ночь  не  ложится  и  играет  на бильярде, от этого у него отдыхает
голова.   Он   очень   много  курит,  почти  все  время.  У  него  настоящий
писательский  ум,  потому  он  иногда  не  понимает самых простых вещей. Наш
сигнал  от  воров  часто портится, и папе пришлось отключить от него красную
гостиную,  потому  что звонок завел привычку звонить даже когда окно красной
гостиной  закрыто.  Наконец  он  подумал,  а может быть, сигнал в порядке, и
решил  проверить.  И  вот он включил сигнал, а потом пошел вниз в гостиную и
отворил  окно;  звонок  зазвонил, ведь он бы зазвонил и если бы сигнал был в
порядке.  Папа, возмущенный, поднялся наверх и сказал маме: "Ливи, в красной
гостиной  сигнал  нельзя  оставлять.  Я  только  что  открывал  там  окно  и
проверил".  -  "Ну  как  же,  юноша,  - ответила мама, - раз ты открыл окно,
ясно,  что  звонок  зазвонил!"  -  "Я его для этого и открыл, я и вниз пошел
нарочно проверить, будет он звонить или нет!"
     Мама  пробовала  объяснить  папе, что если он хочет проверить, работает
ли  звонок  при закрытом окне, то открывать окно не надо, - но все напрасно,
папа  не  мог  это  понять и очень рассердился на маму за то, что она хочет,
чтобы он поверил в такую невозможную вещь".

     Вот  это  честный,  откровенный биограф - она мне не льстит. Я и сейчас
так  же  туп  по  части  всяких  головоломок  и  непонятностей, как был в те
далекие  дни,  когда  Сюзи  это  подметила.  Всякая сложность меня угнетает;
потом  начинает  раздражать,  а раздражение постепенно переходит в ярость. Я
не  могу  спокойно  дочитать  простейший,  самый  обычный контракт - все эти
"участвующие   стороны",   "договаривающиеся   стороны",   "заинтересованные
стороны" мгновенно выводят меня из терпения.
     В  те  дни,  о  которых  пишет Сюзи, мне пришлось однажды столкнуться с
досадной  головоломкой.  Мой поверенный Ф.Дж.Уитмор привез меня как-то домой
из  города  в своем шарабане. Мы въехали в ворота и направились к конюшне. А
дорога,  надо  сказать,  была  узкая,  на один экипаж, и напоминала ложку, у
которой  ручка  тянулась  от  ворот  до  большой  круглой клумбы, не доезжая
конюшни.  Тут  дорога  разветвлялась  и  обходила клумбу петлей, которую я и
сравнил  с круглой частью ложки. Я сидел с правого борта. Подъезжая к петле,
я,  сидя,  как  уже  сказано,  справа  (на этой же стороне находился и дом),
заметил,  что  Уитмор  забирает  левее и собирается объехать клумбу слева. Я

Следующая

112 >