135 >

     "Вскоре папа опять приехал на Восток, и они с мамой поженились".

     Казалось  бы  - до чего просто, быстро, легко, но это иллюзия. На самом
деле  все  шло  далеко не так гладко. Сватовство длилось долго. Было сделано
три  или  четыре  предложения  и столько же получено отказов. Я разъезжал по
стране  с  лекциями,  но  успевал  время  от времени заглядывать в Элмайру и
возобновлял  осаду.  Однажды  я всеми правдами и неправдами вытянул из Чарли
Ленгдона  приглашение  погостить  у них неделю. Это была чудесная неделя, но
она  не  могла  длиться  вечно.  Как  устроить, чтобы хозяева предложили мне
пожить  у  них  еще?  Сколько  я  ни  ломал голову, все мои выдумки казались
слишком  прозрачными;  я  даже  себя  не  мог обмануть, а уж если человек не
может  обмануть  самого  себя,  едва ли ему поверят другие. Но наконец удача
пришла,  и  с совершенно неожиданной стороны. То был один из случаев - столь
частых  в  прошедшие века, столь редких в наши дни, - когда в дело вмешалось
провидение.
     Я   собрался  уезжать  в  Нью-Йорк.  У  ворот  стояла  повозка  с  моим
чемоданом,  и  кучер Барни сидел на облучке, держа в руках вожжи. Было часов
девять  вечера,  уже  стемнело.  Я  простился  с  семейством, собравшимся на
крыльце,  и  мы  с  Чарли  залезли  в  повозку. Мы уселись позади кучера, на
сиденье  в  задке  повозки, которое было устроено только что, специально для
нас,  и  не  прибито  к бортам, но мы - к счастью для меня - этого не знали.
Чарли  курил. Барни тронул лошадь кнутом. Она рванула, и мы с Чарли полетели
вверх  тормашками  через задок повозки. В темноте огненный кончик его сигары
описал  в  воздухе  ярко-красную  дугу  -  я  ее  как  сейчас  вижу. То была
единственная  различимая  глазом  деталь  трагедии.  Я  ткнулся  в  мостовую
макушкой,  с  минуту постоял в таком положении, а потом без чувств рухнул на
мостовую.  Обморок  удался  как  нельзя  лучше, если учесть, что я играл без
репетиций.  Мостовая была булыжная, ее в этот день чинили. Я попал головой в
ямку  между  булыжниками.  Она  была засыпана чистым, свежим песком, который
послужил  отличным  амортизатором. Булыжников я и не коснулся. Я не рассадил
себе  голову.  Даже  ушиб  был  не сильный. Я был совершенно невредим. Чарли
здорово  расшибся, но, поглощенный тревогой за меня, почти не заметил этого.
Все  семейство  высыпало  за  ворота, впереди мчался Теодор Крейн с бутылкой
бренди.  Он  влил  мне  в  рот  такую порцию, что впору было задохнуться или

Следующая

135 >