143 >

     "Когда  Ленгдон  был  совсем  крошкой,  ему  нравилось  держать в ручке
карандаш,  это  была  его  любимая  игрушка.  Его, кажется, почти никогда не
видели  без  карандаша.  Когда  он  сидел  на руках у тети Сюзи и просился к
маме,  он  тянул к ней ручки не кверху ладошками, а книзу. (Через год и пять
месяцев)  после  Ленгдона  родилась я и проводила почти все время в том, что
плакала,  так  что  наверно  я прибавила маме много хлопот. Скоро после того
как  родился  маленький  Ленгдон  (через  год),  папа  с  мамой  переехали в
Хартфорд.  Дом  в  Буффало  слишком напоминал им про дедушку, поэтому вскоре
после его смерти они переехали в Хартфорд.
     Вскоре  после  того  как  родился  маленький  Ленгдон,  к маме приехала
погостить  ее  подруга  (Эмма  Най) и, пока жила у мамы, заболела тифом. Она
так  бредила  и  за ней было так трудно ухаживать, что наконец мама написала
своим  друзьям  в  Элмайру,  чтобы  они  приехали  и  помогли за ней ходить.
Приехала  тетя  Клара  (мисс Клара Л. Сполдинг). Она нам не родственница, но
мы  зовем ее тетя Клара, потому что она близкая мамина подруга. Она приехала
и  стала  помогать  маме ухаживать за Эммой Най, но несмотря на хороший уход
ей становилось все хуже и она умерла".

     Сюзи  права.  За  полтора  года в Буффало мы натерпелись столько горя и
ужасов,  что  уже  не  знали  покоя,  и нам захотелось уехать в какое-нибудь
место,  либо связанное с более приятными воспоминаниями, либо совсем для нас
новое.  Подчиняясь  безжалостному  закону  -  год  траура!  - который лишает
понесшего  утрату  человека  общества  друзей как раз тогда, когда он больше
всего  в  них  нуждается,  мы заперлись в своем доме и жили отшельниками, не
бывая  в  гостях и никого не принимая у себя. Было, правда, одно исключение,
одно-единственное.  Дэвид  Грэй{153} - поэт и редактор главной газеты города
-  был  наш  близкий  друг, поскольку мы оба дружили с Джоном Хэем. У Дэвида
была  молодая  жена  и ребенок. Грэи и Клеменсы часто бывали друг у друга, -
только это и скрашивало для Клеменсов время их затворничества.
     Когда  это  тюремное  заключение  стало  нам  невмоготу, миссис Клеменс
продала  дом,  а  я  продал  свой пай в газете, и мы перебрались в Хартфорд.
Сейчас  у меня есть кое-какая деловая сметка, приобретенная горьким опытом и
за  большие  деньги;  но  в  те дни у меня ее не было. Свой пай в газете я в
свое  время  купил  у  Кинни (кажется, его звали Кинни) за ту цену, какую он
назначил,  - двадцать пять тысяч долларов. Позднее я обнаружил, что ценным в

Следующая

143 >