33 >

треском  вонзается  нож  в  его  макушку,  и  вижу,  как трещина бежит перед
лезвием  и  нож  доходит  до  самого  низа;  вижу,  как  арбуз раскалывается
пополам,  показывая  сочную  красную  мякоть  и  черные семечки, как отстает
сердцевина  -  завидный  кусок,  которого  удостаиваются только избранные; я
помню,  как  выглядит  мальчишка,  спрятавшись за ломтем такого арбуза в ярд
длиною,  помню, что он чувствует при этом, - я сам был на его месте. Я помню
вкус  арбуза,  полученного  честным  путем,  и  вкус арбуза, добытого другим
способом.  И  тот и другой хороши, но люди опытные знают, который вкуснее. Я
помню,  как  выглядят  на дереве зеленые яблоки, персики и груши и какое они
вызывают  потом  бурчанье в животе. Я помню, как выглядят они, когда созрели
и  сложены  под  деревьями  в  пирамиды, как они красивы и какие у них яркие
краски.  Помню,  как выглядит мороженое яблоко, когда лежит зимой в бочке на
дне  погреба,  как  трудно  от него откусить, как ломит от холода зубы и как
оно  все-таки  вкусно. Я помню наклонность старших выбирать для детей яблоки
с  пятнышками  и  когда-то  знал  способ  перехитрить  старших.  Я знаю, как
выглядит  яблоко,  когда  печется и шипит на очаге, знаю, как приятно съесть
его  горячим,  со  сливками,  посыпав  сахаром. Мне памятно тонкое искусство
колоть  орехи  молотком  на  утюге  так,  чтобы ядро оставалось целым, помню
также,  как  эти  орехи  в соединении с зимними яблоками, сидром и лепешками
обновляли  рассказанные  взрослыми  старые сказки и старые анекдоты, сообщая
им  занимательность  и  свежесть,  и помогали скоротать вечер так, что время
летело  незаметно. Помню кухню дяди Дэна, какой она была в счастливые вечера
моего  детства; как сейчас вижу черную и белую детвору, сгрудившуюся поближе
к  очагу,  игру  огня  на  их  лицах,  тени,  пляшущие по стенам, светлые по
сравнению  с  пещерным  мраком  в  глубине  комнаты;  слышу,  как  дядя  Дэн
рассказывает  бессмертные  сказки, которые были впоследствии собраны в книгу
дядюшкой  Римусом{39}  и  пленили  мир;  чувствую снова, как радостная дрожь
пробегает  по  телу,  когда  близится  рассказ  о  привидениях, и сожаление,
овладевавшее  мной,  потому  что  этим рассказом всегда заканчивался вечер и
ничто не стояло между нами и ненавистной постелью.
     Помню  ничем не застланную деревянную лестницу в дядином доме, влево от
площадки,  стропила  и  покатую  крышу  над  моей кроватью, квадраты лунного
света   на   полу,   белый   и  холодный  снеговой  простор,  видневшийся  в

Следующая

33 >