Марк Твен. Из "Автобиографии" - РУЗВЕЛЬТ РАССКАЗЫВАЕТ О ПОЕЗДКЕ НА ОХОТУ
371 >
"Съели всю дичь, кроме дикой кошки, но и та спаслась лишь чудом.
Плавал, невзирая на аллигаторов.
Ринулся в заросли камыша за медведем и после меткого выстрела сжимал в
объятиях проводников".
Вот оно - после меткого выстрела он сжимал в объятиях проводников. В
этом - весь президент; прожив полсотни лет, он все еще остается
четырнадцатилетним мальчишкой, который обожает пускать пыль в глаза: он
вечно сжимает в объятиях что-нибудь или кого-нибудь, если вокруг стоит
толпа, которая глазеет на объятия и завидует обнимаемым. Взрослый человек
подоил бы корову и отпустил ее, но этот мальчишка должен непременно убить
ее и прослыть героем. В отчете говорится: "Медведь, застреленный
президентом, был убит в четверг; свидетелями меткого выстрела были Алекс
Эннолдс и один из Маккензи".
Эти имена навеки войдут в историю - вместе с деянием, которое отнимет
немалую долю славы у двенадцати подвигов Геркулеса{396}. Показания
свидетелей: "Они утверждают, что президент вел себя в высшей степени
по-спортсменски".
Весьма возможно. Всякий знает, что значит держаться по-спортсменски,
без эпитетов, употребляемых для усиления; но никому из нас не известно, что
значит "в высшей степени по-спортсменски", потому что нам никогда еще не
приходилось встречаться с такой преувеличенной формой спортсменского
поведения. По всей вероятности, данное спортсменское поведение было не
намного более спортсменским, чем поведение Геркулеса; вполне возможно, что
этот эпитет чисто эмоциональный и объясняется надеждой на повышение
жалованья. Погоня за испуганным существом продолжалась три часа, и описание
ее читается как завлекательная глава из бульварного романа, но на сей раз
это глава, содержащая описание на редкость жалких подвигов.
В итоге все заслуги на стороне коровы, и ни одной - на стороне
президента. Когда несчастная загнанная тварь не могла двигаться дальше, она
обернулась и, гордо бросив вызов своим врагам и своему убийце, доблестно
встретилась с ними лицом к лицу. Находящийся на безопасном расстоянии
Геркулес пустил ей пулю в самое сердце, но, даже и умирая, она боролась, -
значит, там все-таки имел место геройский подвиг. Вторая пуля положила
конец этой трагедии, и Геркулес был настолько опьянен восторгом перед самим
собой, что сжимал в объятиях своих слуг и заплатил одному из них двадцать
