53 >

по-провинциальному нескладно и походил на простоватого старика фермера.
     Я  умирал  от любопытства послушать, как он начнет. Он не заставил меня
долго  ждать.  Как только он оперся на левую руку, закинул правую за спину и
нагнулся  над  рукописью,  он  слегка  приподнял голову, сверкнул глазами на
публику и громовым медвежьим голосом проревел такую фразу:
     - Все мы происходим от наших предков!
     После  чего  он  так  и  продолжал реветь до самого конца, бесцеремонно
прокладывая  себе  путь  сквозь непрерывные аплодисменты и смех и совершенно
не  принимая  их  во  внимание.  Его  лекция  являла собой длительную пальбу
залпами  без  промаха  по  таким  мишеням,  как  рабовладение и его северные
апологеты,  а  успехом  он  был обязан предмету лекции, но не манере читать;
его  чтение  было  лишено искусства, если большая и заражающая искренность и
энергия  не  могут быть названы этим именем. Кончив читать свою лекцию, он в
ту  же  минуту  повернулся  спиной  к  зале  и  сошел со сцены, по-видимому,
нисколько  не  заинтересованный  лично  аплодисментами,  гремевшими  за  его
спиной.
     Сложение  у  него  было,  как  у  быка,  а  сила и выносливость - как у
призового  борца. Экспрессы в то время ходили не часто, он опоздал пересесть
на  поезд и, чтобы попасть вовремя на эту лекцию в Хартфорде, ехал две трети
ночи  и  целый  день  в  вагоне  для  скота,  -  а  дело было среди зимы. Не
пообедав,  он  перешел  из  этого  вагона  на кафедру, - однако со сцены его
голос  звучал  мощно,  и  сам  он не выказывал никаких признаков утомления и
сонливости.  Он  просидел  за полночь, беседуя и ужиная со мной, и то первым
сдался  я,  а  не он. Он рассказывал мне, что в первом своем сезоне он читал
лекцию  "Проклят  будь  Ханаан" по двадцать пять раз в месяц, девять месяцев
подряд. Никакой другой лектор не побил такого рекорда, я полагаю.
     Он  рассказал,  что,  повторив  свою  лекцию  двести  двадцать пять раз
подряд,  мог  произнести  вступительную  фразу,  не заглядывая в рукопись, а
иной  раз  даже  так  и  делал,  расхрабрившись.  А  вот и еще результат: он
возвратился  домой  после  длительного  лекционного  турне  и в задумчивости
сидел  вечером  у  камина,  как  вдруг  часы  пробили  восемь,  прервав  его
раздумье.  Привычка есть привычка, и, не успев сообразить, где находится, он
проревел: "Все мы происходим от наших предков!"
     Я  начал  читать лекции в 1866 году, в Калифорнии и Неваде; в 1867 году
прочел  одну  лекцию в Нью-Йорке и несколько в долине Миссисипи; в 1868 году

Следующая

53 >