73 >

церкви.  Мы  поднялись,  ощущая  всем  телом  резкую  перемену  в окружающем
климате.  Только  что  стоял  ласковый  летний  денек,  но температура стала
стремительно  падать.  Через  минуту  дыхание  выходило у нас изо рта в виде
пара,  и  на усах появились сосульки. Мы не успели поведать вошедшей хозяйке
любезности,  которые  были  у  нас  на  кончике  языка, - прелестная молодая
женщина  опередила  нас  в  этом.  На  лице ее не было даже тени улыбки, вся
фигура  выражала  неудовольствие.  "Доброе  утро, мистер Клеменс!" - холодно
процедила она и вышла из комнаты.
     Наступило  неловкое  молчание,  я  сказал бы - очень неловкое. Если Хэй
рассчитывал,  что  я что-нибудь вымолвлю, он глубоко заблуждался - я утратил
дар  речи.  Вскоре  стало  понятно,  что и у него язык отнялся. Когда ко мне
вернулась  способность  двигать  ногами,  я  направился  к двери. Хэй плелся
рядом,  без звука, без стона, так сказать, поседевший за одну ночь. У дверей
в  нем проснулась былая учтивость, затеплилась на короткий момент и погасла.
Раскрыв  рот,  он  тяжело  перевел  дух. Он хотел, наверно, сказать, чтобы я
заходил,  но  природная  искренность  помешала  ему  сфальшивить.  Он сделал
вторую  попытку  заговорить,  на  этот  раз  более  удачную,  и  пробормотал
виновато:
     - Она очень строга насчет воскресений.
     Как  часто  за эти последние годы восхищенные соотечественники говорили
о  Хэе  (да  и  я  повторял  вместе  с  ними не раз): "Если долг повелит ему
ослушаться  желания  страны,  он  не сробеет перед восемьюдесятью миллионами
американцев".
     С  того  посещения  Хэя прошло двадцать пять лет, и жизненный опыт меня
научил,  что  абсолютной  храбрости  не  существует;  всегда  кто-нибудь  да
найдется, перед кем отступает самый лихой храбрец.
     А  вот  второе,  что  запомнилось  мне  в  связи  с  этим  визитом.  Мы
заспорили,  кто  из  нас старше, Хэй сказал, что ему сорок лет, я признался,
что  мне  сорок два. Хэй спросил, не пишу ли я автобиографию, я ответил, что
нет.  Он  посоветовал мне без отлагательств начать, сказал, что два года уже
безвозвратно потеряно, после чего произнес речь примерно такого рода:
     "В  сорок  лет  человек  достигает вершины горы и начинает склоняться к
закату.  Средний,  обычный,  скажем  резче,  посредственный  человек к этому
возрасту  преуспел  уже  в  жизни,  либо потерпел неудачу. В любом случае он
прожил  ту  часть  своей  жизни,  которая стоит внимания. В любом случае она
стоит  того,  чтобы о ней написать. И если это повествование будет правдивым

Следующая

73 >