Ирвин Шоу. Богач, бедняк (ч.1,2) - V
124 >
Мужчины вошли в темный коридор, закрыв за собой дверь, словно не
хотели, чтобы их кто-то увидел с улицы. Гретхен щелкнула включателем --
неудобно оставлять джентльменов в темноте.
Она торопливо стала подниматься по лестнице, уверенная в том, что
братья Тинкеры сейчас не отрывают взора от ее стройных ног.
Гретхен вошла в гостиную. Рудольф резал ножом испеченный отцом пирог.
Все испытующе посмотрели на нее.
-- Что, черт подери, все это значит? -- возмущался Джордах.
-- Там, внизу, мистер Тинкер,-- сказала Гретхен.-- Со своим братом,
священником Джоном Тинкером. Они хотят поговорить с тобой, па.
-- Ну, почему ты их не пригласила сюда? -- Джордах, взяв из рук
Рудольфа тарелочку с большим куском пирога, впился в него зубами, откусив
сразу чуть ли не половину.
-- Они отказались. Говорят, им нужно обсудить с тобой какое-то очень
важное дело наедине.
Том, облизывая языком зубы, издал чмокающий звук, словно пытался
извлечь застрявшую там крошку.
Джордах отодвинул свой стул.
-- Боже праведный,-- вздохнул он.-- Еще и священник! Неужели эти
негодяи не могут оставить в покое человека даже в воскресенье? -- Он, встал,
вышел из комнаты. Все слышали, как он, прихрамывая, тяжело спускался по
лестнице к непрошеным гостям.
Джордах даже не поздоровался с джентльменами, ждавшими его в тускло
освещенном коридоре.
-- Что, черт подери, может быть настолько серьезным, чтобы отрывать
рабочего человека от воскресного обеда? О чем это вы хотите поговорить?
-- Мистер Джордах,-- сказал Тинкер.-- Нельзя ли нам поговорить в таком
месте, где бы нас не слышали?
-- А чем вас не устраивает коридор? -- загремел Джордах, стоя на
последней ступеньке лестницы, все еще пережевывая громадный кус. В коридоре
пахло гусятиной.
Тинкер посмотрел вверх:
-- Не хотелось, чтобы нас кто-нибудь услышал.
-- Насколько я понимаю,-- сказал Джордах,-- нам нечего сказать друг
другу такого, чего не может слышать весь этот проклятый город. Я вам ничего
не должен, вы мне -- тоже.-- Но все же сошел с последней ступеньки и вывел
их на улицу, открыл входную дверь в пекарню ключом, с которым никогда не
расставался.
Все трое вошли в пекарню, где единственное большое окно было закрыто
брезентовой шторкой по случаю воскресенья.