243 >

     Томас сидел на треснувшем стуле, упираясь затылком в  стену гаража, жуя
стебелек  травинки,  и  глядел  на  дровяной  склад.  Яркий  солнечный  свет
отражался,  как  от  бронзы,  от  последних  осенних  листьев  на  деревьях,
выстроившихся вдоль шоссе.
     Перед  ним  стоял  автомобиль,  который  он должен  смазать  и  с  этим
управиться  до  двух  часов,  но  Томас  не  торопился. Накануне вечером  он
подрался на  школьном балу, и  теперь все тело у  него болезненно ныло, руки
опухли.   Он   все  время   задирал  одного  парня,  полузащитника  школьной
бейсбольной команды, потому что  его девушка  положила на Тома глаз  и  весь
вечер только  на  него  и смотрела. Этот спортсмен предупредил его,  сказав,
чтобы  он отвязался от его девушки, но Томас и не подумал  прислушаться.  Он
отлично знал наперед, чем все это кончится, и  испытывал внутри  прежнюю, до
боли  знакомую смесь чувств -- удовольствия,  страха, осознания своей  силы,
сдерживаемого возбуждения, когда танцевал с девушкой этого парня и с большим
удовлетворением наблюдал, как у того с каждой минутой все  заметнее мрачнеет
лицо.   В  конце  концов  дело  кончилось   разборкой.  Они  оба   вышли  из
гимнастического  зала,  где  танцевала  молодежь.  Этот полузащитник был  не
обыкновенный спортсмен, а просто чудовище с  громадными, тяжелыми, казалось,
пудовыми кулаками, которыми  он быстро и  ловко действовал.  Этот сукин  сын
Клод  наверняка описался  бы от радости, будь он здесь,  рядом с  ними. Одно
удовольствие -- понаблюдать за такой отличной дракой! Томасу  все же удалось
уложить противника  на землю, но ребра у него  так болели, что ему казалось,
будто от ударов  противника они изменили обычную форму  --  стали вогнутыми.
Это была четвертая по счету драка, затеянная им в Элизиуме с лета.
     Сегодня  у  него  свидание  с  той  девчонкой,   которую   он  отбил  у
полузащитника.
     Из  своего  маленького  кабинета  на  заправочной  станции  вышел  дядя
Гарольд. Томас  знал, что  многие жалуются на  него за его  драки,  но  пока
дядюшка  ничего  ему  по  этому  поводу не  говорил. Дяде также  было хорошо
известно, что Томасу нужно до двух часов смазать автомобиль, но он не сказал
ему  и  по  этому поводу ни слова, хотя по выражению  его физиономии  Томасу
стало ясно,  сколько  боли доставляет ему такая  картина: Том  лентяйничает,
сидит у стены, лениво пожевывая стебелек травинки.
     Дядя Гарольд вообще больше  ни о чем не говорил. В последние дни у него

Следующая

243 >