Ирвин Шоу. Богач, бедняк (ч.1,2) - ГЛАВА ТРЕТЬЯ
75 >
Они пошли дальше.
-- У тебя уже были женщины? -- спросил Джордах.
-- Пока нет.
-- Правда?
-- Правда. Я скажу тебе, когда это произойдет.
-- Надеюсь,-- сказал Джордах. Он молча, прихрамывая шагал к дому.-- Ну
и чего ты ждешь?
-- Мне торопиться некуда,-- сказал Рудольф, обороняясь.
Ни отец, ни мать прежде никогда не заводили с ним разговор о сексе, и
сегодня отец выбрал не очень удачный день для такого разговора. Он думал о
мисс Лено, растрепанной, уродливой, перемазанной помадой,-- наверное, она,
сидя за своим столом, до сих пор рыдает, и ему стало стыдно, как он мог
думать, что такая глупая, визжащая, как истеричка, женщина достойна его
юношеской страсти.
-- Как только начнешь,-- поучал его отец,-- не держись за юбку только
одной. Меняй их дюжинами. И в мыслях никогда не допускай, что у тебя должна
быть одна-единственная женщина и только с ней одной ты должен спать.
Испортишь себе всю жизнь, помяни мое слово.
-- Хорошо,-- согласился Рудольф, в глубине души зная, что отец не прав.
Совершенно не прав.
Они снова замолчали, повернули за угол.
-- Тебе жаль, что я ее ударил?
-- Да, конечно.
-- Ты всю свою жизнь прожил в этой стране,-- зло выпалил Джордах.-- И
не знаешь, что такое настоящая ненависть!
-- Ты на самом деле заколол штыком француза? -- спросил Рудольф. Он
должен знать, правда ли это.
-- Да, одного из десяти миллионов. Какая разница?
Они подходили к дому. Рудольф чувствовал себя подавленным и несчастным.
Ему, конечно, следовало бы поблагодарить отца за то, что он за него
заступился,-- кто из родителей пошел бы на такое? Рудольф понимал это,
понимал хорошо, но не мог вымолвить ни слова -- слова благодарности застряли
у него в горле.
-- Этот француз был не единственным, кого я убил,-- продолжал Джордах,
когда они остановились около пекарни.-- Я убил еще одного человека, когда
закончилась война. Ножом. В Германии, в Гамбурге. В двадцать первом году.
Думаю, тебе нужно знать об этом. Пора тебе уже знать побольше о своем отце.
Увидимся за ужином. Я пойду, затащу лодку на склад.
Прихрамывая, он пошел по их убогой улице к реке.
В конце учебного года, когда были выставлены окончательные оценки, у
Рудольфа по французскому, как обычно, стояло "отлично".
